"Онлайн-журнал «Ф-письмо» на Syg.ma в июне представил новые стихи Елены Георгиевской. Анна Глазова в предисловии к публикации говорит, что эти тексты открыто демонстрируют не только политические взгляды автора (например, в стихотворении «Шейла Джеффрис ничего не знает о нас» содержится полемика с радикальным феминизмом с позиций квир-феминизма, в других текстах — анархистская политическая модель противопоставляется современному государству), но и «полны удивительного, не похожего ни на что другое в нынешней поэзии мифотворческого — или даже космологического — потенциала». Это нахождение сразу в двух мирах — политическом/полемическом и притчево-космологическом (устройство многих текстов отсылает к буддийским притчам), работа как с идеологемами, так и с культурными архетипами — и делает стихи Георгиевской интересными, очень непохожими на многие распространенные сегодня лево-ангажированные практики поэтического письма. См., к примеру, стихотворение «Сетка Цеткин», в котором отчетливо видно это «двоемирье». С одной стороны, мы понимаем, что где-то здесь начинается разговор о раннем и левом феминизме, истоке, за которым стоит конкретный исторический персонаж — Клара Цеткин, а с другой стороны, этот исток понимается уже как мифологема, первообраз. «Сетка Цеткин» перекликается с целановской «решеткой языка», именно она — то, что удерживает над прошлым (всемирным «городом из могил») и катастрофой, но и та матрица, из которой нужно выпасть, упасть, чтобы двигаться дальше:
Сетка Цеткин держит тебя — почти невидимая почти невидимую — над городом из могил, над зелеными кронами, прикрывающими могилы.
Ненавидишь ее, ненавидишь истлевшие руки создательницы.
Хочешь упасть, потому что не падала.
Потому что не падала так низко, мечтала о лодке, что поддержит над водой, нестрашной, какой никогда не бывает вода.
Другая интересная проблематика, которая разворачивается внутри текстов Георгиевской: это отношения между реальным и мнимым, видимым и невидимым, существованием в затвердевших моделях и паттернах и существованием в процессе, становлении. Невидимая «сетка Цеткин» удерживает «невидимую» (женщину), мир насилия разворачивается как «галлюцинограмма», а то, что кажется «незыблемым» («реальный мир»), предстаёт как «поблекшая кажимость»:
я забыл как правильно. эти знают
ветер до них донес, вода
поползла по стене, как паук
подчинили нацию, солнце
у меня есть только поблекшая кажимость"
Комментариев нет:
Отправить комментарий
Примечание. Отправлять комментарии могут только участники этого блога.