"Other stories"

Разбираю книги после ремонта. Часть отдал, разумеется. Есть и вот такой раритет.

Некоторые слависты, смутно помнящие меня под деднеймом, уже не узнают.

Если что, там перевод на словацкий рассказа о квир-женщинах, вызвавшего в своё время скандал.

Старые аниме-тайтлы

Некоторые без русабов.

https://vk.com/video/@psychomorphosis/playlists

https://vk.com/video/@id600586676

«Сам факт моего существования — пропаганда»: как издавать квир-прозу в России

Поскольку начался месяц гордости, я исправил статью 2022 года, которую меня попросили написать для одного независимого издания, но так и не напечатали.

*

Закон о пропаганде «нетрадиционных отношений», принятый в 2013 году, меня не шокировал: Россия всегда была гомофобной страной, и консервативный поворот я предсказывал ещё в нулевых, но меня никто не слушал. Неприятно удивились знакомые авторы жанровой литературы, от ромфанта и хоррора до слэшных фанфиков: теперь они могли столкнуться с доносами и цензурой, которая их ранее не затрагивала.

Что касается сегмента, именуемого «боллитрой», то есть внежанровой литературы, там цензура процветала все нулевые, лишь иногда ослабевая. То же самое творилось в Литературном институте, который я окончил в 2006 году. Сначала меня зачислили на семинар поэзии к Олесе Николаевой, которая оказалась ярой гомофобкой, пролайфершей и пропагандисткой православия. Переведясь через год на семинар прозы к Самиду Агаеву, я убедился, что и этот мастер — гомофоб, который, встречая гомосексуальную тематику в рассказах семинаристов, презрительно цедил сквозь зубы: «Я всё это не люблю». При этом чуть ли не в каждой повести Агаева была «педофильская» линия: автор будто смаковал отношения героев с девочками от 11 до 15 лет.