Ильяс Магомед-Эминов и другая нейрокритика

Искал ради интереса одну статью о себе, которую academia.edu не показывает бесплатно, а я платить не очень хочу. После пары наводящих вопросов нейронка сошла с ума, выдумала писателя Ильяса Магомед-Эминова и приносить ссылки отказалась.

«Наследование традициям трансавангарда.

Литературоведы классифицировали прозу из этого сборника как модернистский и трансавангардный эксперимент. Стиль ХХХ сравнивали с прозой Юрия Мамлеева, раннего Владимира Сорокина или текстами Ильяса Магомед-Эминова, отмечая, однако, что Георгиевский более лиричен и глубже погружён в чистую психологию безумия. Критика признавала: автор не пытается заигрывать с массовым читателем, создавая герметичный, пугающий, но стилистически безупречный мир.

В сухом остатке толстые журналы оценили стиль ХХХ как радикальный психологический экспрессионизм, который может отталкивать своей физиологичностью, но завораживает своей лингвистической честностью и точностью фиксации человеческого распада».

Будь я моложе, взял бы псевдоним Ильяс Магомед-Эминов.

Нейронка продолжала погружаться в сумерки бреда и что-то внятное выдала только на запрос, касающийся моей публицистики.

"С другими языками"

Послушал стрим о книге Софьи Сурковой. И.Д.: «Я знаю только один пример автора, который написал книгу на плохом французском, и это потрясающая книга, — это Агота Кристоф. Других таких примеров я не знаю». На самом деле история литературы забита подобными авторами: Джозеф Конрад, ставший английским классиком, Лафкадио Хирн, ставший японским классиком, Сэмюэл Беккет, Милан Кундера и ещё не менее сотни писателей, не говоря о всем надоевшем случае Набокова. Из современных писателей это Джумпа Лахири, Ли Котоми, Ян И, Маргарита Меклина, Ольга Гренец и многие другие. (Если речь о «сложной» прозе, мы не упоминаем, конечно, казусы в масштабе от Нацуми Сосэки и Патриции Килины до Кати Капович, которая уже много лет издаёт стихи на английском, но держим это в уме.) Есть экспериментаторы, которые внутри страны переходят, скажем, с хинди на малаялам или обратно либо с одного африканского языка на другой, но таких авторов в России не переводят, и знают о них полтора человека. Возможно, перечисленные авторы просто не нравятся И.Д., либо он имеет в виду феномен «настолько плохо, что хорошо», иначе не знаю, как это объяснить.

Сам я вряд ли смогу писать что-то сложнее публицистики на чужом языке, при том, что русский язык мне не нравится, а почему не смогу, сказал когда-то Николай Караев (у меня абсолютно то же самое): «Будучи человеком книжным… я очень медленно двигаюсь с другими языками. Потому что мне же надо мысли выражать сложным образом. С придаточным в сложноподчинительном. Желательно на страницу текста. Со всякими метафорами. С топонимами и именами исторических деятелей. С цитатами? Как там будет эта цитата из Шекспира на эстонском? Ах, она не на слуху...»

«Поддержка всего хорошего»

В августе в закрытом чате телеграма под названием «Поддержка всего хорошего» (название изменено) до меня на ровном месте докопалась переехавшая в страну Х москвичка, в прошлом — москвич; впрочем, ни малейших следов медицинского транс-перехода на её странице на другом ресурсе не обнаружено, там даже местоимения мужские. Москвичка объяснила это тем, что страницу на упомянутом ресурсе могут читать нехорошие люди и всякие знакомые. Не знаю, какое ей дело до мнения этих знакомых, если она явно нацелилась на гражданство страны Х.

Так вот, москвичка, обнаружив меня в чате, заявила, что я обязан извиниться перед ней: ведь я сколько-то лет назад написал ей непонятно где ужасное оскорбление. При этом наотрез отказалась называть дату события, приносить ссылки и скрины. Я об инциденте ничего не помнил. Не уверен, что он вообще произошёл и не является плодами больной фантазии москвички, ведь у этой персоны давно диагностировано соответствующее заболевание.

В ответ на просьбу показать скрины москвичка потребовала от админов чата забанить меня и заодно Ю., потому что я «упорно не извиняюсь». Затем мне стали писать абсолютно незнакомые люди со словами: «Я давно знаю москвичку и ей верю даже без пруфов, а тебя не знаю и не верю тебе!».

В ответ на вторую просьбу о пруфах москвичка потребовала узнать это у некоего К., на странице которого якобы и произошёл наш конфликт; заодно она грубо оскорбила К., — понятия не имею, что он ей сделал, и он, кажется, тоже. Я предположил, что это случилось году в 2013-м. Москвичка заявила, что нет: она тогда жила в США и писала только на английском (она вообще личность довольно привилегированная). Назвать дату снова отказалась. Я вынужден был написать этому К. и спросить, но он ничего не помнил. Об этом нашем якобы публичном конфликте вообще совершенно никто и ничего не помнил, кроме москвички.

Но кое-что я вспомнил. 

Илья Морозов "Семиотика блэкаут-поэзии"

Искал одно, а нашёл другое — фрагмент статьи о своих старых экспериментах. Мои блэкауты, точнее, вайтауты, публиковались на "Полутонах", откуда моя страница была позже удалена величайшим редактором всех времён и народов Тимофеем Дунченко (уже бывшим) по велению его левой ноги. Но большинство копий есть у меня на блогспоте, так что ничего никуда не пропало. Надо бы их издать отдельной книгой, но сейчас такое время, что не до этого. 

Илья Морозов

СЕМИОТИКА БЛЭКАУТ-ПОЭЗИИ

https://www.maticasrpska.org.rs/stariSajt/casopisi/ZMSZS_109/22%20Morozov.pdf

...Иную динамику взаимодействия претекста и посттекста демонстрирует цикл поэта Леонида Георгиевского «соловей раба упадёт», где уже не вымарыванию, а выбеливанию подвергаются тексты уральского поэта Константина Комарова. Полученные вайтауты — свидетельство конфликта между конвенциональной и неконвенциальной стратегиями письма, представителем инновативного субполя современной поэзии Георгиевским и его последовательным критиком Комаровым (Комаров 2019). Вайтауты этой серии, как и у Черкасова, — это минималистичные тексты, разрушение словесной ткани текста-донора в которых тотально: маркер создаёт инерцию вычёркивания, не оставляя возможности сохранить значительные по объёму элементы текста. Приведём претекст Комарова:

1998, Ярославль

 Немного из уцелевшего после сожжения тетрадей (туда им и дорога).

Расписались

 

"Пролог", 2005

Из вебархива ещё можно вытащить мои публикации в покойном журнале молодых писателей «Пролог». На заметку тем, кто говорит славистам, что я «начинал с более традиционных стихов, а верлибры стал писать поздно»: это 1998-2003 годы.
Просмотрев сохранённую копию страницы, я вспомнил, что исходник был другим. Копия сохранена, как я понимаю, в 2020 году, а в начале 2020-х «Пролог» отправился на кладбище электронных журналов вместе со всем архивом. Изначально, до этого сохранения, там был ещё один очень ранний текст, из которого я помню строфу: «моё свободно слово / меня не дать, не взять / я пола никакого / мне возраста нельзя». Если в нулевые подобное просто злило консерваторов, то позже тексты начали буквально вычищать. В каком году это было сделано, не скажу — слишком долго не заглядывал на сайт и узнал post factum.
Как бы реальный автор ни был далёк от некоторых «лирических героев и героинь», выглядит подобная чистка на редкость комично и топорно. Всё равно издание бы обнулилось, какой смысл удалять? Впрочем, вот близкая к реальности строфа: «не дрожит в улыбке рот / каждый — эгоист / край родимый поперёк / горла мне стоит», — вечные ценности со времён Чаадаева, «поймут не только лишь все».
Но вообще это совсем другой человек писал, конечно.

Типичные калининградцы и типичная калининградская погода

"Нет понаехам!", "Мы привыкли к психам", "У нас +4 ощущается как -12, и это нормально". 

Отослал книгу издательнице

 Эту.

Один из текстов, входящих в сборник, отобрали для перевода на испанский.

А для описания следующей, видимо, подойдёт этот шедевр китайской цензуры, который можно обнаружить в одном дунхуа.

Художник 1948 года рождения

Один, так сказать, знакомый попытался пробить меня в чате гопоты и получил художника-пейзажиста 1948 года рождения. В указанном городе М. нет художников с такой фамилией, и чем вызвана эта галлюцинация, даже не представляю. Можете и дальше доверять нейронкам, конечно.

Словарь гендерных терминов

Оказывается, тут ссылки на мой деднейм и мой перевод.

https://a-z-gender.net/terf.html

"Артикуляция", №26

 В 26-м номере «Артикуляции» — моё ранее не опубликованное эссе 2020 года «Почему я не верю в силу слова».

https://articulationproject.net/20725

Также недавно вышла книга Анны Голубковой «Старые добрые игры», к которой я написал предисловие. Название послесловия принадлежит издательнице.

https://buymeacoffee.com/ulja/e/560754

Можно перестать изображать из себя

В своей новой книге «Старые добрые игры» Анна Голубкова развивает темы, затронутые в раннем романе «Постмодернистская любовь»: то же ироническое переосмысление концепта романтической любви, те же скептицизм и деконструкция гендерных стереотипов, но это подано по-другому — более лапидарно и афористично. При этом автор даже в стихотворениях, которые можно назвать манифестарными, не скатывается в примитивную плакатную риторику или неряшливый поток сознания.

Лингвистические категории гендерных норм (на основе материалов сборника «Под одной обложкой»)

Оказывается, есть такая статья об антологии «Под одной обложкой», написанная, как я понимаю, мусульманской феминисткой в 2025 году и изданная в Испании.

Лингвистические категории гендерных норм (на основе материалов сборника квир-поэзии «Под одной обложкой»)

Рената Акташ

Cuadernos de Rusística Española, 189-207

Русский язык характеризуется как андроцентричный по своей структуре, так как для обозначения социального и профессионального статуса используются слова мужского рода. Несмотря на активное обсуждение равенства мужчин и женщин в современном обществе, феминитивы в русском языке ограничены. Однако активное использование феминитивов в СМИ, социальных сетях и печати свидетельствует о возникшей необходимости создания слов для обозначения социальных статусов женщин. Данная статья посвящена анализу сборника квир-поэзии «Под одной обложкой», изданного в Казахстане в 2018 году и ставшего первым подобным литературным явлением в Центральной Азии. В сборнике представлены стихи 21 автора из разных стран, объединенных темой критики патриархальной культуры, гендерного принуждения и насилия. В исследовании особое внимание уделяется разделу об авторах, где самопрезентации поэтов демонстрируют различные стратегии самоидентификации. В статье отмечается, что часть поэтов, используя как традиционные, так и авторские феминитивы, обозначает ими свою профессиональную деятельность, социальный статус и гендерную принадлежность. Другие авторы предпочитают маскулинные формы или вовсе избегают гендерно маркированной лексики, используя глаголы действия. Анализ показал, что использование феминитивов в сборнике поднимает важные социальные темы, отражает стремление преодолеть языковое сопротивление и фиксирует сосуществование общепринятых и новых социальных явлений, демонстрирует языковые инновации в сфере гендерной самоидентификации авторов. Смешение феминитивов и маскулинитивов, а также использование префиксации рассматривается как способ расширения языковых возможностей для самовыражения.

https://revistaseug.ugr.es/.../download/33561/30549/163797

https://dialnet.unirioja.es/ejemplar/716228

https://dialnet.unirioja.es/servlet/articulo?codigo=10520440

О музыке

На Bardo Methodology напомнили об уморительном интервью 2020 года с Даниэлем Ростеном из Funeral Mist, ноющим, что современное европейское христианство пересатанило антихристианских активистов, чувствующих себя на его, христианства, фоне носителями нравственности и морали. Давно не видел более эффективной пропаганды протестантизма. Несчастным, конечно, пора в "такую линию контркультуры, проходящую от условного Берроуза до условных Coil", но духу не хватит.  

Лень нормально переводить, поэтому перевод DeepSeek для тех, кому лень читать по-английски.

https://www.bardomethodology.com/articles/2020/03/03/funeral-mist-interview/ 

Rostén adds that anti-Christian activism isn’t especially relevant to the Sweden of today, seeing as how it’s difficult to compete with the national Swedish church in terms of heretical conduct.

Нашёл копию своего интервью для проекта «Дети-404»

Этот текст давно удалён цензурой, и вытащить его удалось только через вебархив. На тот момент я давно говорил о себе в мужском роде, но для публичных выступлений приходилось использовать женский в качестве компромисса.

https://svarti.livejournal.com/281116.html

http://www.deti-404.com/ru/node/3182

Пост об этом в группе «Дети-404» ВК (удалён цензурой):

http://vk.com/wall-52449121_80633?reply=80643

Waybackmachine:

https://web.archive.org/web/20160120152013/http://www.deti-404.com/ru/node/3182

Обсуждение на ФБ (архивировано):

https://web.archive.org/web/20160414192931/https://www.facebook.com/children.404/photos/a.510380252358351.1073741829.510318015697908/977701815626190/?type=1&permPage=1

Не бойтесь, с вами всё в порядке. Не в порядке наше общество

                                                Елена Георгиевская

Двадцать лет назад я была подростком-404, но не осознавала этого. В маленький городок информация о людях «нетрадиционной» ориентации почти не просачивалась.

Сейчас в Интернете можно прочитать, что лесбиянками, геями, бисексуал(к)ами и гендерквирами не становятся:

— люди, выросшие в полных семьях с чётким распределением гендерных ролей («мужчина должен быть мужчиной, женщина — женщиной»);

— те, кто лет до 18 был ограждён от информации, касающейся ЛГБТ, или получал только негативную информацию о них;

— психически здоровые;

— с детства занимавшиеся спортом и т. д.

Если бы эти высказывания были правдой, меня и многих других людей не существовало бы.

Меня не травили в школе за то, что я «не такая, как все»: из-за нехватки просветительской литературы и избытка гомонегативной пропаганды я смогла принять свою бисексуальность, когда мне было уже за двадцать.

Я жалею, что проекта, подобного «Детям-404», не существовало в 90-е. Тогда у большинства россиян отсутствовал доступ к интернету. Мы читали бумажные книги, часто — зарубежную классику, где о геях и лесбиянках говорилось полунамёками, так, что мы половину не понимали, или повествователь сообщал, что такие люди — грешники и развратники, которых накажет бог.

Когда мне было лет пятнадцать, я услышала от учительницы, что лесбиянки — это страшные наголо бритые женщины, которые насилуют других женщин в тюрьме. Я не хотела стать похожей на подобное существо, но мне уже тогда нравились и мальчики, и девочки.

Когда ты отрезан_а от огромного пласта информации, тебе сложно отличить дружеские чувства от иных, ты запутываешься, перестаёшь понимать, что происходит, и это иногда очень тяжело, а откровенно поговорить не с кем. Ведь тебя охраняют от настоящих знаний «для твоего же блага».

Наверно, если бы я родилась на двадцать лет позже, мне бы сказали, что я «с возрастом поумнею и перебешусь», как будто для любви или симпатии важна исключительно половая принадлежность человека. Мне она по-прежнему безразлична.

Я хочу сказать детям-404: не бойтесь, с вами всё в порядке. Не в порядке наше общество.

Елена Георгиевская, писательница, Калининград