Что я делал в феминизме

Посвящается TERF, обиженным на наш паблик «Русский радфем — бессмысленный и беспощадный» и кричащим, что я ничего для феминизма не делаю, а также вменяемым людям, которым просто по приколу узнать, что я делал. Вспомнить удалось далеко не всё.

Проапдейчено в апреле 2023 года.

Меня зовут Лёня, я открытый т-мужчина, писатель, филолог и журналист, в прошлом известен под деднеймом.  

В 2005 году литинститутское начальство запретило мне защищаться с феминистской повестью «Луна высоко», показавшейся сексистам шокирующей. За мной ходили мастера, заместительница декана и ректор, крича, что феминизм меня до добра не доведёт, я ничего в жизни не добьюсь, отвратительно себя веду и учу девочек плохому. Но я защитился с другим текстом на отлично и был признан лучшим студентом семинара — как говорится, не благодаря, а вопреки. От феминистских убеждений не отказывался никогда, как бы меня ни травили.

В 2007-2008 годах, после переезда в Калининград, я написал диссертацию о гендерных стереотипах в русскоязычной женской прозе. В Литинституте мне прочитали нотацию о том, что феминизм — это плохо, и нечего мне с такой тематикой поступать в аспирантуру alma mater. В Калининграде не просто не нашлось научного руководителя — там не оказалось профессора, занимающегося современной русской литературой. Я поступил в РГГУ, но начались проблемы с загранпаспортом: срок оформления документов и упрощённого транзита через Литву неоправданно затянули, и я не успел на кандидатские экзамены. На долгое время остыл к научной работе: то не было денег на соискание, то руководителя. В 2021 году я вычитал её, «осовременил» и разбил на десяток статей, пять из которых вышли в литературных журналах. Планирую постепенно опубликовать оставшиеся материалы и написать новую диссертацию уже после эмиграции.

В 2008-2009 годах писал для калининградской прессы о проблемах бездомных и безработных женщин, реэмигранток, пролетарок и многодетных матерей.

В 2010 году мой рассказ о праве женщины не любить детей и не рожать их, опубликованный на сайте Newslab и выдвинутый на литературную премию, вызвал истерику антифеминистов и патриархалок. Модераторы месяцами стирали тысячи оскорбительных комментариев, инцидент попал в прессу и на сайт az.gay.ru. Героини текста — не лесбиянки, а бисексуалки, но я получил тонну лесбофобных писем с историями о том, что якобы я лесбиянка-буч.

До 2011 года включительно ездил на Форумы молодых писателей, где выслушивал наставления о вреде феминизма и обучении девочек плохому, не соглашался и делал всё по-своему. Как обычно, вопреки всему издал в «Вагриусе» книгу, сочетающую критику агрессивного радфема и феминистскую проблематику, а позже получил стипендию. Сатиру на политических лесбиянок в «Воде и ветре» никто не просёк: тогда о таких вещах в России знали единицы. Но в целом это феминистский текст, и я сильно за него огребал.

С 2011 года публиковался на феминистских и либертарных сайтах: «Остров» (ресурс Ольгерты Харитоновой), «FEM.FM» (сайт Жанны Крёмер, который позже взломали тролли, и архив пропал), «Товаришка» (украинский двуязычный сайт, для которого я также переводил феминистские тексты с английского), «Нiгiлiст» (для которого переводил анархо-феминистские тексты). В декабре 2016 года официально вошёл в редакцию «Нiгiлiста». Так сложилось, что сейчас редколлегия состоит из мужчин и трансмаскулинных небинарных, но у сайта профеминистская направленность — без фанатизма и отрицания квир-маскулизма и прав мужчин.

В 2013 году я ради подработки согласился поучаствовать в жюри «Национального бестселлера» и написал мешок профем-рецензий, которые вызвали у сексистов натуральные припадки. Мне писали в личку, хамили и угрожали. К тому времени я уже воспринимал подобное как белый шум и добился включения одной хорошей писательницы в шорт-лист.

В 2014-2018 годах писал много заметок для fem_books, потом окончательно ушёл из ЖЖ.

С начала 2014 года по ноябрь 2018 года состоял в «РФО ОНА», крупном феминистском объединении, которым руководила транс-женщина и которое в итоге прогнулось под TERF. Это известная в узких кругах неприятная ситуация, когда терфесса сидит на двух стульях, мисгендерит, оскорбляет одних транс-людей, но говорит, что другие ничего плохого ей не сделали, а транс-женщина всё прощает и требует от остальных лояльности к «хорошей» трансфобке. Меня подобное утомило, и я ушёл.

В рамках работы я составлял коллективные обращения, читал лекции о феминизме в аниме, модерировал страницы РФО ВКонтакте и Фейсбуке, переводил колонки украинских феминисток на русский, участвовал в акциях — от расклейки листовок против мизогинов, наживающихся на женщинах (Раков, Байгужин и проч.), до пикетов.

Также мы проводили акции «Дни против насилия над женщинами», #нетакаяжеработа (против проституции) и множество других.

Поддерживал акцию польских женщин «Чёрный протест» у польского консульства в Калининграде, что вызвало агрессивное любопытство полиции.

Несколько лет участвовал в Женской исторической ночи в Калининграде, в 2021 году — в днях женской истории. В ходе одного из мероприятий сделал объёмное интервью с местной учёной, экоактивисткой и феминисткой.

В 2015-2018 годах, когда параллельно жил в Москве, ходил на первомайские феминистские митинги. Там меня не винтили, но менты однажды попытались отобрать даже пилку для ногтей, а в другой раз оштрафовали, но такое бывало редко: поскольку я не хочу платить штрафы, веду себя достаточно хитроумно и о многом умалчиваю. Например, никто не докажет, что я делал граффити.

Совместно с Евгенией Марковой в 2018-2019 годах пробивал отмену официально запрещённых для женщин* профессий. Я не только писал статьи для различных сайтов и сетевых журналов о трудовой дискриминации. Мы обратились в правозащитные организации, включая «Мемориал», письмо подписали морячки и дальнобойщицы, и эта история получила резонанс, дойдя до депутатов. В 2021 году Трудовой Кодекс был частично изменён в пользу людей с женскими паспортами.

Мало кто верит, но недолгое время, пока в Femband Татьяны Болотиной были также TIRF и неопределившиеся, я комодерировал паблик Femband. Ушёл, когда группа окончательно отерфела.

В 2015-2016 годах писал в том числе о женской литературе на сайт «О культуре», который сейчас закрылся. Одна из статей о женской поэзии републикована в сетевом журнале «Артикуляция» и выдвигалась на премию «Неистовый Виссарион».

Помог разобрать и опубликовать часть архива деятельницы ленинградского феминистского самиздата, Татьяны Мамоновой, на сайте Центра Андрея Белого и в Ф-письме. Писал о полузабытых диссидентских автрисах на разных ресурсах, от Википедии до литературных изданий. 

С момента основания «Артикуляции», главная редактриса которой — либеральная феминистка Анна Голубкова, я публикую там критические и литературоведческие статьи, которые вызывают активную неприязнь сексистов и сексисток. Также там были напечатаны фрагменты моей диссертации о женской прозе.

С 2014 года сотрудничаю с альманахом поэзии «Воздух», для которого писал статьи и рецензии о женской и феминистской литературе. Публиковался в другом проекте Кузьмина, “Text Only”, с текстом о скандинавской профеминистской поэзии.

Мои профем-статьи также выходили в журналах «Урал», «Лиterraтура», «Цирк Олимп» и др., а художественные тексты о феминистках и негетеросексуальных женщинах — в лесбофеминистской газете «Pinx», «Острове», «Урале», «Сетевой словесности», «Новой реальности», «Литературных знакомствах» и др. В «Новом мире» и на «Полутонах» выходили тексты уже несколько иной стилистики и направленности, которые можно отнести к феминистскому спиритуализму.

Принимал участие в анархо- и левацких зинах: «Молот ведьм» (коллективный перевод, редактура), «Трудный труд», не всегда под паспортным именем, всего не упомнишь. Писал о феминизме и квире для брошюр Московского комьюнити-центра. Републикации фем-статей — на сайтах «Автоном», Krona.ua, «Свободна!» «Лiва справа», тысячи их, некоторые порталы уже закрыты, к сожалению.

В 2018-2022 годах состоял в редсовете Ф-письма на Syg.ma, некоторое время «выполнял фактические обязанности выпускающего редактора» (цитата Галины Рымбу). Мы получили премию Андрея Белого, но отказались от неё; подробности на сайте. Проект заморожен после 24.02.2022.

В 2020 году я принял участие в двуязычной антологии “F-Letter”, которая вышла в Англии и была с интересом принята критиками США и Европы: её включили в сотню самых заметных переводов года, о ней регулярно выходили критические статьи. Моё стихотворение из “F-Letter” републиковано в американских сетевых журналах, посвящённых восточноевропейской литературе (перевод — Alex Karsavin). Также подборка фем/квир-поэзии с моим участием переведена на греческий.

От участия в русскоязычной антологии фемпоэзии я отказался в марте 2023 года, т.к. меня не покидало ощущение, что для трансмаскулинного небинарного человека лезть на цис-женские площадки уже стрёмно.

В 2020-2021 годах мы с Анной Голубковой и Юлией Подлубновой работали над составлением книги «Сетка Цеткин. Антология феминистской критики». Антология вышла в издательстве «Кабинетный учёный» и попала в топ продаж на ярмарке Non/fiction. В планах была вторая часть антологии, но из-за политической ситуации в России непонятно, когда она выйдет и выйдет ли.

С января 2021 года я работаю на сайте Activatica, который в том числе освещает феминистский активизм.

Меня время от времени цитируют в зарубежных статьях и монографиях о феминизме, но мне лень оплачивать аккаунт на Academia.edu, и полные версии документов я не получаю.

После 2016 года я окончательно смирился, что без полного транс-перехода жить невозможно, и стал склоняться к квир-маскулизму. Это не отменяет поддержку женских прав, но от фемактивизма я несколько устал и даже не могу вспомнить все акции. Некоторые девушки упоминают даже срывание сутенёрских листовок и коллективные жалобы на сутенёрские паблики. Для них это почти прорыв, для меня — что-то из разряда обыденных мелочей, которые я совершаю на автомате.

Феминизм мне помог, но одновременно и навредил: очень многие фемтексты внушают, что гендерная дисфория, которая у меня была с детства, продиктована только несогласием с гендерными стереотипами, а желание поменять тело — мизогинией. Жаль, что я родился в стране, куда информация доходит с колоссальным опозданием, и делаю поздний переход. 

Кроме того, в российских фемсообществах я регулярно сталкивался с тотальным обесцениванием всего, что я делаю, со стороны как радикальных, так и либеральных феминисток, распространением нелепейших сплетен обо мне, завистью, что меня печатают там, где не печатают феминистку А. и феминистку Б., с ненавистью ко мне как чайлдфри и транс-персоне. Сейчас мне ближе течение, которое определяют как эквализм.  

Я всегда нарушал правила, которые навязывают людям с моим акушерским полом: в первой школе мне наистрожайше запрещали носить брюки, но я добился изменения устава для всех девочек*. Я знал, что рискую дома получить оплеуху или ремня от патриархального отца, работавшего в той самой школе, но притаскивал из дома джинсы, когда у родителей не было сил обыскивать мою сумку. Я занимался тяжёлой атлетикой на уровне разрядов, очень рано решил никогда не заводить детей и не изменил решения, увлекался оружием, тяжёлой музыкой и политикой, неофициально работал на запрещённых для женщин* работах, исследовал заброшенные здания, ездил автостопом ещё с 90-х, когда это плотно ассоциировалось с проституцией и вызывало море дурацких и бестактных вопросов. Проституцию и вебкам всегда обходил десятой дорогой. Я плохо помню, что такое клатч и хайлайтер, а в отрочестве читал Фенимора Купера вместо «Поллианны». В сочетании с моей внешностью, которая часто была андрогинной, но никогда — типично бучовой, это вызывало разрыв шаблона, и я по-прежнему считаю, что выглядеть надо не как butch, а как faggot (мне выглядеть, не вам, вы за себя сами решайте).

Achtung. Не слушайте незнакомых специалистов по моей биографии, вот реальная хронология.

С 1995 до 2004 я причислял себя к «просто феминист(к)ам», до начала 2009 — к радфем (тогда той самой радфем-матчасти ещё не было, и радфем развивался иначе), в 2006-2008 — к радфем с транс-эксклюзивным уклоном — разумеется, на фоне внутренней трансфобии, а потом — к интерсекциональному анархо-феминизму, который во многом поддерживаю и сейчас. По моему мнению, трансфобное крыло радфема — это экстремизм, который должен наказываться по закону. Анархо-феминизм — не либеральный феминизм (об этом у меня тоже была статья), я не либфем, но если выбирать между TERF и либфем, поддержу вторых.