Как правачка и радфем нашли друг друга в клевете и сплетнях

Одиозная радфем Любовь Калугина (это та, которая сочиняла, что я афрокосы себе на кухне отрезал, чтобы «стать транс-парнем», хотя я коротко стригся с восемнадцати до тридцати с лишним лет, да и сейчас, в нормальных парикмахерских) разместила новую порцию бреда обо мне. Ахинею придумали праваки — печально известная в узких кругах Евгения Ш. 1977 года рождения (врёт, что 1987) и её гражданский муж Евгений, пишущие из Аргентины под псевдонимом Китти Сандерс. Я узнал, что «состоял или состою в отношениях с леваком по имени Игорь», с которым втягивал женщин в проституцию и «перевозил их за границу в багажнике» — очередной штамп из любимого четой кино категории С. Ещё якобы я владелец паблика «Русский радфем — бессмысленный и беспощадный», хотя и создал, и сделал его частным не я, а единственным админом не являлся никогда.

Люба как-то призналась, что не читала мои статьи, потому что ей «лень». Теперь я убедился, что правда не читала. Потому что к истерическому потоку сознания Калугиной прилагаются также мисгендеринг, деднейминг и фантазии, что я не был в оппозиции, не поддерживал репрессированных и ни единым словом не критиковал режим (а менты меня за что вызывали, интересно?). Сама Калугина, которая годами пропагандировала борьбу в стиле «есть, спать и учить матчасть», оперативно свинтила в Казахстане к папе-«угнетателю» и пишет простыни, «как выжить в России и остаться человеком»; скрины Любиных проявлений гуманизма теперь можно читать в канале «Золотых цитат Калугиной». Люба даже не может зайти в фейсбук и посмотреть одно из моих мест работы — мы как раз освещением социального активизма занимаемся. Не говоря о том, что я писал колонки о Цветковой, сёстрах Хачатурян и других резонансных делах для разных ресурсов. Включая дело самой Любы за «разжигание ненависти».

Я участвовал в акциях против проституции и траффикинга с начала 2010-х годов и писал об этой проблеме статьи, пока Женя-Китти расписывала для антифеминистских сайтов, как она работала проституткой. Также они с мужем пропагандировали псевдолесбийство и сатанизм. Евгений пафосно рассуждал о настоящем инициатическом лесбийстве, которое не поймут заурядные бабы, только революционные агрессивные горячие женщины, в том числе проститутки и вебкамщицы. Это был образцовый менсплейнинг, прямо в палату мер и весов. Почему лесбиянкой считалась его жена-стриптизёрша, обычная би? Какое отношение к лесбийскому сепаратизму и женской революции имеет работа проституткой и стриптизёршей, то есть обслуживание мужчин? Логика там не ночевала.

Не знаю, кто угрожал Китти, но, учитывая её патологическую лживость, возможно, что никто: молодящаяся дама отчаянно попыталась привлечь угасающее внимание прессы и выдумала эту историю. Неприятная для праваков правда состоит в том, что я много лет выступаю против проституции и траффикинга, а ещё не знаю в Калининграде ни одного левака по имени Игорь. Типичная пакость лживых наци, пользующихся тем, что я не могу подать в суд за клевету (они находятся в другом государстве). О моей семье Китти тоже толком ничего не знает. Но что радфем радостно репостит правачьё, это симптом.

А вот у меня и некоторых других людей есть доказательства, что chtonic_333 и kalter_121 из ЖЖ — Киттин гражданский муж, который пытался создать гарем, чтобы женщины* и небинарные его содержали. Я не стал содержать. У меня в архиве мешок писем от этого человека, одобрявшего проституцию и мейнстримное порно. Меня заманивали в секту грубейшей лестью (см. последние скрины, это обо мне — уровень понимания моей личности как небинарного трансмаскулинного человека на высоте, что и говорить).

Тогда, по словам общего знакомого, чета жила на бульваре Леси Украинки. Евгений не работал. В Украину Китти с мужем переехали, потому что в России их преследовали менты за участие в наци-группировке, и позже некоторое время косили под неотроцкистов, а потом, уже в Латине, вернулись к правым.

Напомню, что от Китти ранее исходила подхваченная радфемками (ненавидящими меня за идентичность) ложная информация, что якобы у меня за какие-то долги отняли квартиру, и я живу в Москве в хостеле на Бутырской — никогда там не был и даже не знал, что там есть хостел, а жил я в Садовом Кольце у бывшего друга, левака, по имени... о ужас... не Игорь. Вышеупомянутую квартиру до сих пор ремонтирую.

Работал я в те годы, когда пересекался с четой, от военчасти и архитектурного бюро (как Цутому Нихей, иронизировали некоторые знакомые) до местных редакций, писал рефераты и курсовые на заказ, расшифровывал аудио, перепечатывал тексты, проходил стажировку на комбинатах, но уж точно не имел отношения к каким-то там борделям, внушающим чисто физиологическое омерзение.

Ещё один признак, что человек ничего обо мне не знает, но очень хочет напакостить, — история о моих пьющих родителях. Звучит драматично, но на самом деле мой отец — спортсмен-разрядник, фанатичный зожник и абстинент, в былые годы всегда готовый закатить скандал из-за кружки пива или выкуренной сигареты. С годами я всё больше начинаю походить на него, но без его ромского темперамента: хотите — пейте, мне-то что, а я не буду.

Но главный сюрприз: в 2008-2009 годах, когда я пересекался с четой Евгениев, я не общался ни с какой «калининградской левацкой тусовкой» и даже не позиционировал себя как левого, был сам по себе. Я и сейчас в Калининграде ни в каких «левацких тусовках» не числюсь.

Итак, часть народа ржёт, как упоротые, над фантазиями «феминисток» обо мне, часть посмеётся только завтра, а остальные спрашивают, зачем же мне, вменяемому человеку, понадобилось в 2009 году общение с Евгением и Евгенией-Китти. 

Разгадка проста. Как писал Котенёв о Саше В-ском, есть люди, которые обожают всяческий макабр, но не пустят его дальше френдленты. Я тоже из таких. Плюс ко всему, из четы получились неплохие прототипы отбитых персонажей — собственно, основная цель общения была в сборе материала. В некоторых моих текстах, от «Чистых помыслов» до повести «Брошенный посёлок», можно проследить влияние аргентинского «пансатаниста»: я использовал его выражения и стиль общения. У Феликса из «Посёлка», психически больного озлобленного писателя-неудачника, несколько прототипов, один из них — покойный поэт Алексей С., второй — муж Евгении-Китти, третий — ноунейм, которого уже нет в живых. Все старые рассказы я не вспомню, но было ещё что-то. Извините, если путано излагаю, но когда внезапно выясняется, что твой партнёр не девушка, а левак Игорь с бабами в багажнике, порой бывает трудно сосредоточиться от смеха!

Ещё одна причина общения — это планы на отъезд. Я думал, что чета свалит в США или Австралию, как планировала, и хотел добыть полезную информацию об эмиграции из первых рук и всякие ништяки. Но они уехали в Латину, которая мне до сих пор не импонирует и абсолютно не привлекала меня тогда (сами живите в фавелах в бедности а-ля 90-е). Мне нравится Европа, Южная Азия — и Тибет, если бы он был свободным. Вместо полезной информации я огрёб предложение жить втроём и давать гению деньги «на революцию», а заодно глупости про порно и стриптиз. Евгения-Викки-Алина-Китти представлялась как профессиональная программистка, но оказалось, что она торгует телом и в программировании ни ухом, ни лицом. А я хотел из нея добыть инфу, как научиться кодить с нуля и всякое такое.

В общем, я был несколько разочарован. Они тоже, поэтому до сих пор мстят. За прошедшие годы я снова пожил в Москве, много путешествовал — от Грузии, Южной Осетии и Армении до Эстонии и Архангельска, поменял планы на релокацию и уровень доходов, да и в себе очень многое поменял, издал книгу, которая вошла в топ ярмарки Non/fiction (тогда ещё нормальной), и привёл очередную квартиру в порядок. Таскать инфу о переезде прямо из пекла, как в тот раз с четой, больше не рискую: жаль времени и нервов. А куда я релоцируюсь, в открытом посте сообщать не буду. Впрочем, отмороженные всё равно сочинят свой фанфик, и рано или поздно мне принесут историю от Китти о том, что я живу, например, в Рубцовске Алтайского края. Или в Сахе. Или вообще умер.