"Воздух", №37/2018

 В сети появился 37-й номер, где, в частности, рецензируется антология квир-поэзии "Под одной обложкой".

  Рецензия Дениса Ларионова:

  "Очевидно, что сегодня в поэзии особое значение имеет проблематизация гендерных границ, причём она воспринимается не как экзистенциально мотивированная травестия лирического субъекта (как в поэзии 1990-х и 2000-х гг.), но как текстуально-биографический комплекс, который может быть связан с привлечением вполне реальной событийности (от единичного перформанса до трансгендерного перехода). Радикальность поверяется не столько творческими установками (они могут быть вполне наивными), сколько телесным присутствием и стремлением влиять на real life. В то же время заявленный в подзаголовке сборника квир отчаянно нуждается в теоретическом преломлении, выведении его из контекста, где он ассоциируется с установкой «за всё хорошее, против всего плохого». 

Составительницы Мария Вильковская и Руфия Дженрбекова предпринимают такую попытку — говоря о работе «в области низкой культуры и высокой самодеятельности», — но не могут её выдержать: всё-таки речь идёт именно о литературном сборнике, который ко многому обязывает, и иронически-наивное предисловие тут мало что изменит. Впрочем, я бы не стал кидать камень в огород составительниц, прекрасно понимая, что недостаточная теоретическая оснащённость (сборника, не составительниц!) — это и следствие постоянного вытеснения гендерной проблематики на периферию, в ту самую область «высокой самодеятельности», с которой явно не коррелируют тексты Галины Рымбу, Дарьи Серенко или Ануара Дуйсенбинова (и многих других участниц и участников сборника). А насыщенность проблематики сборника, которая может показаться и чрезмерной, связана со специфическими формами цензуры (среди которых есть и старые недобрые формы типа запрета). В сборнике присутствуют как подборки поэтов и поэтесс, занимающихся исключительно queer-проблематикой (Дуйсенбинов, Фридрих Чернышёв), так и тех, для кого queer — повод обратиться к более широкому социальному и культурному контексту (Оксана Васякина, Дарья Серенко). При этом репрезентации квира также различны, нередко входя в резонанс с уже ассимилированными культурой психоэмоциональными комплексами: например, с андроцентричным экспансивным отношением к миру (напоминающим чуть ли не о Маяковском, прочитанным через «поэтику идентичности») или с интровертной тоской городского невротика.

 потом не различить твои нитки: слишком многое пришлось бы ими сшивать, слишком тебя заметить, а ведь у твоего знака нет имени, а ведь у тебя слишком много знаков // как же мне тебя возненавидеть, чтобы ты оборотился / оборотилась, она = слишком много / нет имён / воздух не пишет на твоём языке (Елена Георгиевская) 

 Огнеопасное станет ясным / И можно будет искать песочек / Вдали от рухнувших пантеонов / Где вечный ветер мой свеж и светел / Где и казахов сжирает хронос / Где мне алеющий мак-цветочек / Подарит рослый степной мальчишка / И будем мы с ним под звёздным небом / Ставить кевларовый шанырак / На ховербайках ходить в кокпарах / Переназначивать чабан-дрона / Чтобы отару гнал на жайляу / Есть курт заряженный кислотой / На интертрайбных степных кюй-рейвах (Ануар Дуйсенбинов) 

 Почти не осталось шрамов — / теперь слабо верится / что всё это было / иногда хочется повторить / но не уверен что смог бы / войти в ту же воду второй раз / на красный свет (Фридрих Чернышёв)