Александр Рекемчук. Рецензия на повесть "Хаим Мендл"

Писатель и сценарист, профессор Литературного института имени Горького Александр Рекемчук скончался в четверг на 90-м году жизни. 

Когда-то он написал на мой текст такой отзыв.

Александр Рекемчук
Рецензия на повесть Елены Георгиевской «Хаим Мендл»

 Я высоко оцениваю дипломную работу Елены Георгиевской: она талантлива, мастеровита, образована, обладает тем потенциалом гражданской и творческой дерзости, без которого нет писателя.

 В её повести «Хаим Мендл» очень достоверно воспроизведена эпоха, которую уже можно считать исторически далёкой — конец позапрошлого века.

 Но её мотивации остаются весьма актуальными: «Всегда есть куда бежать», — возразил Хаим. Ему отвечает Агнешка: «Нет. У вас есть ваша Палестина. Туда очень трудно добираться, но она существует в реальности, а наша свободная Польша существует только в воображении...»

 Надеюсь, автор извинит мне экскурс в повесть другого молодого писателя. Только что, в январе, премия журнала «Кольцо А» за 2005 год присуждена моей студентке Наталье Авдеевой (2-й курс) за повесть «Кто слышит молчащего». Героиня этой повести — литовская девочка Лайма Адомавичюте. Я спросил Наташу: «Ты литовка?» — «Нет». — «Ты родилась в Литве?» — «Нет». — «Но ты знаешь литовский язык?» — «Да. Я и польский выучила». — «Зачем?..» На этот мой последний вопрос, пожалуй, лучше всего отвечает сама повесть. И предпосланное ей посвящение: «Всем, кто потерял себя. А также Наталье Забродиной».

Вот он — ответ! Потому что мы все потеряли себя. В том числе русские — в нынешней чудовищной капиталистической России.

 И, коль уж я затронул политику, обращусь к финальной строке повести Елены Георгиевской: «Сын Хаима (или ребе Рафаэльзона, не будь он рядом помянут) стал военным комиссаром во время революции в России, не будь она рядом помянута...»

В повести Валентина Петровича Катаева «Уже написан Вертер» (вызывающе скандальной для своего времени!) её главный герой, комиссар Наум Бесстрашный, в экспозиции изображён у ворот монгольской столицы Урги, где у каждого входящего в эти ворота солдаты-цирики срезают косу. Этих кос уже настрижен целый стог! И Наум Бесстрашный изрекает с удовольствием: «Урожай реформ!» Он предчувствует, как повторит эту фразу, вернувшись домой, в кафе имажинистов, а также при встрече с Троцким: «Урожай реформ!»

 Теперь, перечитывая катаевского «Вертера», я поразился этой формуле. Ведь слово «реформа» — отнюдь не из большевистского лексикона! Наоборот, большевики считали это слово зазорным, относили его к обиходу своих противников. Откуда же оно у Катаева? Тут могут быть два ответа. Первое: автор не посмел употребить выражение «Урожай революции». Уж за это его бы не помиловали! Ответ второй: далеко де глядел наш классик, Валентин Петрович Катаев, угадавший чубайсовские реформы и самого Чубайса!

А. РЕКЕМЧУК, профессор

Февраль 2006 г.