Интервью феминисток из "мира искусства" Антону Котенёву

This Is Media поговорил с феминистками из мира искусства, театра и литературы, чтобы узнать, изменилось ли что-то за восемь лет, принято ли сегодня оправдывать абьюзеров их талантом, воспринимать домогательства как должное, а любую попытку огласки — как предательство сообщества, и так живущего во враждебном окружении.

Елена Георгиевская: “Нетрезвый литературный куратор ударил меня головой о край фонтана за отказ переспать с ним”.

В литературном мире домогательства распространены меньше, чем в театральной и киношной среде, где женщины зависят от мужчин-режиссеров. Но все равно это есть. Многие знакомые рассказывали, что им предлагали опубликовать подборку в каком-нибудь журнале ”Зори Приречья” за секс. Но это традиционалистская паралитература, а в соседних кластерах соблазняют намного более тонко.

Еще несколько лет назад русская культурная среда была очень терпима к классическому раскладу ”мужчина-преследователь vs женщина-жертва”. Но вот если просачивались слухи, что некий редактор встречается с одним из авторов своего альманаха, молодым парнем, — ”настоящие мужчины” закатывали настоящую истерику. Сразу же выдумывались сплетни о том, что геи искушают, подчиняют, опутывают сетями несчастных парней, даже если сам парень был инициатором отношений с более влиятельным мужчиной.

Оправдание насилия причудами гения, который имеет право на слабости, очень распространено. И тут кластер уже не играет определяющей роли. 

Актуальная поэзия — пожалуйста, нате вам мешок оправданий для мужчины, совершавшего насильственные действия сексуального характера. Литинститут, забитый консерваторами и графоманами по самое некуда? То же самое. Один мой знакомый драматург говорил: ”Высоцкий избивал жену, но он же талант, приходится сделать на это скидку”. Десятки чуть-чуть одаренных юношей из райцентров, возомнив себя Есениными, начинали творить черт знает что: способности, пускай и очень слабые, представлялись своего рода индульгенцией.

Я неоднократно сталкивалась с харассментом в культурной среде. Хотя я не бинарный человек, у меня относительно феминная внешность, в молодости мне довольно часто приходилось встречаться с мутными предложениями разных окололитературных персонажей. Например, когда-то у меня была летняя редакторская практика в журнале ”Дружба народов”. Рядом с редакцией — Центральный дом литераторов с очень дешевым буфетом. Место это очень своеобразное — без смеха вспоминать о нем не могу, хотя на самом деле плакать надо. Иногда ко мне там клеился какой-нибудь пожилой поэт-традиционалист, предлагая издать книжку при его участии и вещая, что родину продали сами-знаете-кто. Разумеется, его по большому счету не волновали ни мои тексты, ни мои политические взгляды — какие тексты и взгляды могут быть у куска мяса? Но эти сатиры-подрубцовники уже научились играть на тщеславии молоденьких девушек, мечтающих издаться хоть где-нибудь. Очень этим девушкам сочувствую.

А позже нетрезвый литературный куратор в ответ на отказ переспать с ним ударил меня головой о край фонтана на Тверском бульваре. Хорошо, что удалось вывернуться и удар пришелся вскользь. Будь я слабее физически, меня бы, вероятно, ждала неотложка.

Женщины оправдывают абьюзеров, потому что не хотят терять карьеру, а карьеру женщина даже при умеренном патриархате может сделать только благодаря покровительству мужчин. Постепенно такая женщина перестает идентифицировать себя с угнетенной группой и присоединяется к мажоритариям, отлично, впрочем, понимая, что равным себе человеком большинство мужчин ее не признает никогда.