Коллективные вопросы о повести "Луна высоко"

 Сейчас СМИ и активист_ки много говорят о домашнем насилии, поэтому некоторые старые тексты стали актуальны. У меня достаточно много текстов на эту тему, но объёмных только два: с 2010 года я не пишу крупную прозу. Собрал вопросы от разных людей и написал подробные ответы. 

— Саша — не твоё alter ego?

— Мне приходилось бить мужчин и драться с родственниками — это единственное, что меня с ней объединяет. Она же цис. Как Лиза из «Воды и ветра». Лизина фраза: «Я не хочу, как вы, быть мужчиной или третьим полом, хочу быть женщиной, но умной и сильной», — принадлежит девушке, с которой мы ходили на каратэ в 1998 году. Очень интересная была персона (забыл её фамилию), только, боюсь, вышла замуж, родила и канула, как почти все девчонки из нашей секции.

 Я лишил Сашу своей способности быстро просекать ментальные сдвиги людей, но сделал её студенткой психфака. Такие у нас психфаки, такие люди туда чаще всего поступают, поэтому Сашин отец не лечится и приходит к тому, к чему приходит. Можно считать это «моралью».

 Если я с самого начала подчёркиваю, что героиня — цисгендерная женщина, она гарантированно не моя копия. 

  Саша считает мужчин сексуально слабыми по сравнению с женщинами и пытающимися компенсировать то, что у них быстро «батарейка садится», этому посвящён её диплом. Думаю, современные радфем*, прочитай они эту повесть, подняли бы крик до небес. Ведь они называют любой гетеросекс изнасилованием женщины, которая в их мирке не способна получать удовольствие и смертельно запугана всем на свете. Полиамория — зло, случайные связи — зло, сиди дома и не высовывайся — что-то мне это напоминает, ах да, поучения патриархальных мамаш.

* Имеются в виду секс-негативные TERF.

— Текст о концепции девочки-Эдипа? А почему было не сделать героиню транс-парнем?

— Потому что это радикально-феминистский текст. Нормальный радфем — не о попытках спрятаться от секса или встречаться с женщинами, от которых тебя воротит, но ты должна невидимой партии стать «политической» «лесбиянкой». Он о том, что свалить от обнаглевших козлов и победить отца-абьюзера можно будучи цис-женщиной. Не фэнтезийной меченосицей, а обычной качихой, даже не мастером спорта международного класса.

 На сайте «Неоновая литература» в начале 2010-х мне предлагали написать что-то вроде «Осиной фабрики». Но зачем? Даже если я вернусь к нарративной прозе и выберу героя транс-мужчину, он не будет маньяком и живодёром.

— Почему в повести есть расистская лексика?

— А как передавать события глазами расиста? «Он грязно выругался, он ещё раз грязно выругался, он в десятитысячный раз грязно выругался?» Тогда не было, слава богине, фейсбука с его цензурой. Недавно меня на сутки забанили за расистскую цитату Маргарет Сангер. Hate speech. Это ничего, что я антифашист.

— Кстати, о богине…

— Это коллективная сила и опыт женщин. Не обязательно основывать для неё храмы — богиню можно встретить в обычном рок-клубе, и это будет не раздевающаяся на потребу мужикам юная куколка, а субъект. Иногда у неё лицо твоей матери. Иногда у неё лицо женщины, унизившей твоего отца. Патриархальных мужчин всегда есть за что унижать.

— Напоминает сюжет какого-то аниме.

— Я презирал аниме лет до тридцати, а потом стал настоящим снобом и исследую масскульт. Но в двадцать четыре года на аниме я опираться не мог — у меня в общаге не было интернета. У любовников-москвичей был, но анимешников среди них я не припомню. Отаку, видимо, уже тогда залегли на дно и предпочли нарисованных жён всему человечеству.

 Идзанами-оса, уничтожающая социальный строй, подчинивший лесное племя и природу, есть в ранобе «Шестая зона». Автор — женщина, главные революционеры — юноши, которые пробуждают богиню, отказавшись от традиционных ценностей. Одна из основных героинь, больше всех приближенная к природе и животным, оказывается транс-девушкой — это выглядит отсылкой к практикам шаманизма, когда человек с приписанным мужским полом совершает обряд отказа от социализации, чтобы его приняли духи. Духов пробуждают угнетённые.

— Как ты думаешь, если «Луну высоко» переиздать, она будет пользоваться успехом у российских феминисток?

— Книга плохо вписывается в новый мейнстрим. Никаких плачей о болезненных месячных и ПМС — похоже, героиня на менструации внимания почти не обращает, — никаких панических атак при виде мужика, никаких небритых ног, никакой истории в духе «он меня годами избивал, а я терпела» (постоянный партнёр героини обозначается словом «придурок», и она не допускает даже мысли о его доминировании), поощряются случайные связи (после которых мужчина не приобретает права в любой момент воспользоваться телом этой партнёрши, а отправляется куда шёл). И много яда.

 Ничего не имею против бодипозитива или описания табуированных процессов организма, но сейчас это стало шаблоном, без которого феминистская повесть — как бы не совсем феминистская. А героини, которые спокойно крошат ЖГС (женскую гендерную социализацию) в труху, могут вызвать ненависть не только патриархалок, но и некоторых феминисток. Литераторка, прочитавшая повесть несколько лет назад, возмутилась: «Это понты, не может такого быть — чтобы в 2004 году девушка презирала институт брака!»

 Я же в том самом 2004-м прочитал «Под стеклянным колпаком» и поразился: что тут феминистского? Героиня пытается ломать систему, отличается от однокурсниц? Она страдает, и всё. Так же могла страдать любая патриархалка вроде толстовских или гонкуровских героинь. «Гранатовые джунгли» Риты Мэй Браун — другое дело.

 Для меня в юности феминизм был прежде всего трансгрессией. Теперь эту трансгрессию подгребают под себя правые, создав (мужскими руками) движение right girls. Новая ложная дилемма: либо ты левая и постоянно плачешь и трясёшься, либо способна на эмпауэрмент и правая. Надо облить её бензином и поджечь.

— Многие называют себя сепаратистками, но живут за счёт отцов в их квартирах или в отдельном, но купленном за отцовский счёт жилье. Меня поразила радфемка под ником @hesitate_miriam. Отец платит её коммуналку, возит её на море, а она в твиттере пишет, что мужики не нужны. Для них такая книга станет триггером. Героиня ничего не говорит о «трансах», не собирается сепарироваться от мужчин, но отца просто сметает. 

—  А так и бывает в жизни, какую сферу ни возьми. На площадях с эко-плакатами тоже обычно не владелицы зооприютов пиарятся, а либо сочувствующие, либо нарциссички, которым нужно внимание и которые не в состоянии скормить коту лекарство и сетку на окно присобачить. 

 Все всех, конечно, презирают. Картонные сепаратки — реальных, потому что те не соответствуют фантастическому идеалу. Реальные — картонных, потому что те способны только болтать. Стать сильнее, не цепляясь при этом к более слабым, — почти нереальная для человека задача, но есть такой поросший мхом лозунг: будьте реалистами — требуйте невозможного. У него двойное дно: попросишь невозможного — получишь хоть что-то, попросишь малого — ничего не получишь. Так не всегда бывает, но бывает.