Поговорили с одним квиром. Сейчас некоторые задают более внятные вопросы в личных сообщениях, чем в интервью для СМИ.
— Вроде бы ты отказался от очередного интервью…
— Мне опять предлагали поговорить о гендере за «спасибо». Почему не о религии, мифологии, стилистике, семантике, компаративистике? Если у тебя профем-позиция, ты чувствуешь, что тебя запихивают в очередной гнилой ящик. С надписью «гендер». А дальше идет типичный набор штампов: ты пишешь о травме, чтобы решить свои психологические проблемы; ты примазался к модной повестке; ты хочешь стать литературным генералом.
Я не понимаю, зачем решать психологические проблемы литературой? Это нерационально. Она не решит, а создаст новые. Где лучше «исповедоваться», в кабинете специалиста, который максимум расскажет о тебе собутыльнику, не назвав имени, или на страницах журналов, рискуя вызвать новую волну ненависти? Литературные тексты я пишу для литературных целей, всё.
Это повестка с грехом пополам доползла до таких, как я, двадцать лет спустя. Я опередил своё поколение и всю жизнь расхлёбываю последствия. Всегда жил мимо моды.
Я и от поездок на фестивали и чтения часто отказываюсь. Просто потому, что здоровье дороже, я лучше высплюсь, чем поеду куда-то бесплатно что-то читать людям, которые всё равно ничего не поймут. Слава сама по себе оскорбительна. Пародию на неё можно пронаблюдать, потусовавшись на сайтах без премодерации: твои произведения комментируют слабоумные, хамят, сталкерят тебя, сочиняют о тебе чушь. Этот мусор нужно мысленно умножить в десятки раз, и вот она, истинная слава. Если она не волочёт за собой деньги, в ней нет смысла.
— А кем ты на самом деле хочешь стать?
— Я же говорил: в старости я хочу стать буддистским монахом. Видели бы дураки и дуры, кричащие о «литературном генеральстве», как я уже около года увиливаю от перехода из редсовета в редколлегию одного онлайн-журнала. Вообще я хочу какую-нибудь относительно непыльную дополнительную работу вроде консьержа в десятиэтажке: никакого «молодого дружного коллектива» (читай: гадюшника), «многозадачности», «креативных заданий», мне всего этого в науке и творчестве хватает. Но попробуй устройся. Пока не поменяешь паспорт на мужской, спокойной работы на вахте не будет, а будет «вы должны после дежурства забирать из офиса полотенца и одежду начальника и стирать у себя дома, а потом привозить, как это так — нет?» или совсем уж безумные измывательства. Однажды предложили сторожить учреждение: зарплата 4800 в месяц, туалета в здании нет, работница ходит на ведро. Я, разумеется, отказался.
— Это ещё хуже литературы.
— В мире есть множество вещей хуже литературы. Она даже не в первой десятке. Но меня утомляют пляски, устроенные вокруг неё. Сейчас, к примеру, автор А пишет в мемуарах, что на самом деле покойный автор Б считал автора В «никем» и не понимал, почему тот хамит. У В своя версия. Допустим, Б был слегка лицемером — есть редкая порода добрых лицемеров, их все любят. Но, так или иначе, заслужил ли он эту посмертную яойную драму? Мальчики поссорились в предбаннике гей-клуба, с кем тот медведь пойдёт бухать…
— Можно бестактный вопрос? Ты хотел вывести в романе одиозного активиста с ДРИ, вывел? Он же потом устроит истерику в соцсетях.
— Да ему не прочитать. Никто ничего не читает, не знает и не помнит. Разве что маньяки вроде меня.
Комментариев нет:
Отправить комментарий
Примечание. Отправлять комментарии могут только участники этого блога.