Опрос о "женской поэзии"

Коллективное интервью на сайте Ревизор.ru, где есть и мои ответы. 

- Считаете ли Вы «женскую поэзию» отдельным феноменом? Как бы Вы могли ее определить? Как Вы сами к ней относитесь?

Смотря что подразумевать под «женской поэзией». Можно определять таким образом все тексты,  написанные под женским именем, но здесь легко ошибиться, приняв за женщину небинарного или трансмаскулинного человека, по каким-либо причинам ещё не сделавшего каминг-аут или временно использующего женское имя – например, до официальной смены паспорта на мужской. Так, я сам сталкивался с подобным отношением, когда публиковался под женским именем. Мне пытались доказать, что некоторые мои стихи, где речь на самом деле идёт о деконструкции языка или метафизике, а слово «любовь» вообще не произносится, «любовные». Если в «женском» тексте есть «я» и «ты», это же про любовь, о чём ещё тётка писать может?

В «женской поэзии» нередко представлен специфический опыт, который «мужская» традиционная поэзия недопонимает или мифологизирует. Репрезентация этого опыта может помочь обрести новый поэтический инструментарий. Но женщины очень разные, и мировоззрение маскулинной лесбиянки или чайлдфри будет значительно отличаться от мировоззрения патриархальной многодетной матери.  

Есть и другое, довольно архаичное, определение «женской поэзии». Это любовная парапоэзия с явными истерическими нотками. Лирический субъект таких текстов – кокетливая дама, которая бесконечно жеманится и бесконечно этим утомляет; субъект в этих текстах самообъективирован, пытается выглядеть лучше, чем есть, и разрывается между попытками угодить символической отцовской фигуре и высказать настоящие чувства. Ещё и отсюда проистекает его истеричность. Новых оригинальных решений, серьёзной работы над языком и стилем в парапоэзии не наблюдается – поэтесса слишком увлечена попытками понравиться. Она не то что «боится неожиданных экспериментов», у неё просто голова занята другим. Вполне естественно, что многие поэтессы открещиваются от подобных ассоциаций и не причисляют свои произведения к женской лирике. Проще говоря, такая «женская» или «дамская» поэзия – аналог мужланских матерных стишков с древних сайтов вроде удаффкома или кондово-традиционалистской «мужской» поэзии, только с изнанки.        

- Совпадает ли, по-Вашему, самое распространенное понимание термина «женская поэзия/женские стихи» с таковым же определением «женской прозы» (см. опрос)? Иными словами, есть ли в фигуре речи провокативность или оценочность?

Есть. Я считаю, что вчитывание патриархальных коннотаций в само понятие написанной женщинами поэзии устарело, и нужно от него отходить. Хотелось бы дожить до того дня, когда «женской поэзией» будут называть тексты, написанные людьми с женской идентичностью, а негативные или ложно-позитивные («женщины в силу физиологии пишут о добре и мире, а кто не пишет, те неправильные женщины») коннотации исчезнут.

- Могут ли «женскую поэзию» писать мужчины?

Опять же, смотря что называть «женской поэзией». Брюсов – хороший поэт, но созданные им «Стихи Нелли» откровенно слабы, потому что автор пытался подражать патриархальным представлениям о женской психологии, бытовавшим в начале XX века. Нередко цисгендерный мужчина пытается имитировать сознание зацикленной на отношениях и модной одежде истерички, страдающей от ПМС: он почему-то воображает, что все женщины таковы. Это выглядит ещё нелепее, чем яойные фанфики девчушек о геях, списанных с других экзальтированных девчушек.

В нулевые годы встречались и относительно неплохие попытки изображать «женский дискурс»: «Verochka» Влада Конышева, чьи стихи опубликованы в журнале «Сетевая поэзия». Если же говорить о таких проектах, как «Гала Пушкаренко» (отличный проект, и, учитывая, что автор начинал с той самой сетевой тусовки 2000-х, нет ли тут влияния всех этих «верочек», пускай и косвенного?), то, на мой взгляд, здесь женское имя стало дополнительным стимулом для ухода от привычной поэтики. Олег Шатыбелко в комментариях на Фейсбуке писал, что частично ориентировался на поэтику Ники Скандиаки, бесстрашного экспериментатора, для которого не существует лексических табу. Но сама Скандиака в частном разговоре отмечала, что в экспериментальной деконструктивистской поэзии гендер автора важен лишь в той мере, в какой помогает модернизировать поэтическое письмо.

- Раньше «женская поэзия» безусловно воспринималась как вторичная по отношению к поэзии вообще, которая по умолчанию приравнивалась к поэзии, написанной с точки зрения мужчины. А какое место «женская поэзия» занимает в современном литературном процессе? Есть ли проблемы в ее восприятии? Обладает ли «женская поэзия» авторитетом, на Ваш взгляд?

Если говорить о поэзии, написанной женщинами (женской поэзии вообще, а не любовной паралитературе, которую я разбирал выше), то некоторые мужчины-читатели и мизогинные женщины относятся к ней более легкомысленно, чем к созданной мужчинами. Даже начитанные образованные люди могут заклеймить любой созданный женщиной текст как «любовный», невнимательно читать его, не замечая или игнорируя аллюзии и реминисценции. Также – поскольку у нас до сих пор принято связывать женщин с чем-то «сексуальным», – наблюдаются две неприятные тенденции. Первая: многие читают юных симпатичных девушек, чтобы с ними флиртовать. Есть и любители зрелых поэтесс или андрогинных лесбиянок. Но стоит женщине перестать соответствовать фетишам мужчины-читателя, интерес к её творчеству пропадает, «как сон, как утренний туман».

Вторая дурная тенденция: как верно отметила одна поэтесса, полно мужчин, которые обращают внимания на женские стихи, только если там описан секс или менструация. И, сколько бы эти мужчины ни отнекивались, дело обстоит именно так. Сексуализация и объективация женщин мешают воспринимать их творчество: у читателя на глазах вырастает мутная плёнка, а затем на ней, как стигматы, выступает слово «СЕКС». Это ненормально для взрослого человека, это реакция пубертатных школьников.        

- Выделяете ли Вы «фем-письмо» в отдельный феномен, отличный от «женской поэзии»? В чем видите разницу? Возможно ли качественное развитие «женской поэзии» в сторону «ф-письма»? 

Феминистское письмо, в отличие от «просто женского», носит трансгрессивный характер, разрушает гендерные стереотипы и обращается к более смелой тематике. Примеры трансформации «женской» поэзии, той самой тихой лирики, в феминистскую в современном литературном пространстве есть. Назову только три имени: Ирина Котова, Мария Малиновская, Дарья Серенко.