"Отпечаток"

 Отрывок из романа «Катабан».

Отпечаток

— Воплотившихся призраков секта Аллат по-катабански называет «бесме» — отпечаток. Лет двадцать назад сектанты населяли Алхамрат [один из пригородов Тимны], пока тот не провалился сквозь землю. Чуть ли не буквально: аварийный квартал расселили, приехал экскаватор сносить дома, и под самым прочным зданием оказалась огромная яма. Говорят, бесме из мести вытащили оттуда землю, но хозяин, которому дух места об этом донёс, установил под полом невидимую плиту. Когда приехали коммунальщики, чары развеялись.

— Жители много табака жевали, как я посмотрю. Зачем воровать землю?

— Какое-то подземное болото засыпали, — пожал плечами Цетен-лама. — Так вот, году в пятидесятом в Алхамрате жила молодая дворничиха Айша со старшей сестрой и братом, которому было года три. Родители уехали работать вахтовым методом то ли в ЮАР, то ли я не помню. Айша убирала с дороги листья и мусор, рядом постоянно вертелся брат, и однажды его сбила машина. Айша была очень привязана к брату, целыми днями плакала, и через пару месяцев он вернулся. Девушки сразу поняли, что это бесме. Такие призраки на первый взгляд ничем не отличаются от живых людей — они слишком чётко отпечатались в этом воздухе, — но есть и спать им не надо. Если ты попросишь бесме уснуть, он временно перемещается в пространство, откуда тебя не видно.

Соседи были людьми старого закала, понимающими. Они жалели сестёр и ничего не говорили мулле, а остальным было наплевать. Тимна уже тогда была миллионником, кому какое дело?

Но прошло два года, и старшая сестра решила приспособить призрака к работе. Она собиралась выйти замуж и уехать в другой район, Айша, по её мнению, срочно нуждалась в помощи. Бесме застывают в возрасте смерти, брат так и оставался трёхлетним — что он мог делать? Разве что бред нести. Некоторые воображают, будто отпечатки, побывав на той стороне, приобретают опыт и ум взрослых, а то и проводников. Не знаю, не знаю.

Перерыв весь интернет, который в Алхамрате уже не цензурировали, старшая нашла на закрытом форуме колдуна, умеющего выращивать бесме. К сожалению, он прибавлял им лишь несколько лет, но и это было неплохо. Женщина пришла по указанному адресу вместе с братом — удалённо старик не работал, — и оказалось, что это вахтёр дядя Малкиэль с соседней улицы. Ещё и не мусульманин. Теперь стало ясно, на какие шиши он сделал ремонт.

— Нужен мусульманин — так обращайся к мулле из синей мечети, — сказал дед. — Правда, он шиит и вашу секту именует бабским произволом. К тому же, он еврей.

— А ты не еврей, что ли?! — возмутилась старшая.

— По отцу — конечно, нет, — сказал вахтёр, — могу документы показать.

Он такой наглости у старшей пропал дар речи, а дед продолжал уламывать: сейчас можешь заплатить только аванс, а остальное — в зависимости от результата, цена договорная, вернёшь, если что-то пойдёт не так. Затуманенным взглядом она смотрела, как старик, погасив свет, раскладывает на столе странные металлические предметы, напоминающие пыточные орудия. Малкиэль иногда говорил что-то непонятное — это напоминало не магические формулы, а беседу с невидимым врагом.

— Сестрёнка, пойдём домой, — сказал брат-призрак. Дед обернулся к нему. — Так вы хотите, чтобы я работал? — внезапно спросил ребёнок. — Сам я вам не нужен, только работа моя? Я не работать сюда возвращался.

— Ну что ты, мы тебя очень любим, — пробормотала старшая, — мы просто бедные, родители высылают мало денег, и нам нужна помощь. Но когда они вернутся, мы купим большой дом…

— А я там буду в качестве кого? — спросил ребёнок взрослым голосом. — И меня придётся каждый год за деньги подращивать, чтобы люди не испугались? Ты знаешь, что это невозможно? Что кто-нибудь сообщит в прокуратуру?

Окончательно осознав, что ребёнок не прибавил в росте, а только начал нести ещё больше чуши, старшая пришла в ярость. Она прокляла колдуна и его потомков и пригрозила, что его дом рухнет.

— Дом и так рухнет, — сказал дед, — к семидесятому году пообещали пол-района снести.

— Денег я тебе не дам, — ответила сестра, — потому что я теперь не знаю, что делать с этой жизнью.

— Мне пора бежать, — сказал ребёнок. — Передай Айше, что отпечатанная в этом мире голова не выдерживает разума, с которым меня хотели связать. Я должен быть как пустая канистра. Только в этом виде я радую людей.

И растворился в воздухе.

На следующий день к сёстрам пришли полицейский, инспектриса из ювенальной юстиции и мутный охранник, который снимал разговор наручным телефоном. Все эти люди интересовались, что за неучтённый ребёнок дошкольного возраста болтался во дворе, откуда он взялся и куда делся. Инспектриса потрясала экраном со скрином доноса какой-то бабы, чья фамилия была заштрихована. Старшую сестру увезли в отделение, а Айша пошла в автосервис, который охранял дед Малкиэль с двумя алабаями.

— Я на тебя в суд подам! — кричала она.

— А деньги на адвоката где возьмёшь? — крикнул дед из бытовки. — Фас!

Собака прогнала Айшу к собачьим чертям. Ночью девушке приснился младший брат.

— Не плачь, — сказал он. — Ты больше меня не увидишь, но я могу украсть землю, и дом старика провалится. А знаешь, почему маги редко соглашаются выращивать бесме? Если отпечаток часто меняется, сознание умершего искажается и может переродиться в аду. Или насекомым. Я стану гусеницей, и ты раздавишь меня, не зная, что это я.

Наутро пришла ещё и мулла. Айша рассказала ей, что произошло, умолчав об истории с колдуном, и попросила замять дело. Не бесплатно, разумеется. Девушке пришлось написать родителям душераздирающее письмо: она заболела, провалилась крыша, лопнула труба, а энергокомпания повысила долг за электричество. Таким образом, вскоре фотографии несуществующего ребёнка исчезли отовсюду, а с карты доносчицы списали штраф за клевету. Бесме, как и обещал, украл землю, но чем это закончилось, я уже рассказал.

Говорят, мулла посоветовала Айше в следующий раз обращаться к женщине, потому что мужчины вечно забивают детям головы ерундой, даже если эти дети просто отпечатаны в воздухе.