вторник, 25 ноября 2025 г.

"Онейросеть"

 Скоро.

Меня тут спросили о метафорах в (довольно старом, 2018 года) тексте "Заводные иконы некрополиции". Там не мандельштамовский абстрактный адресат, а конкретный, его уже нет в живых, и стихотворение — своего рода неудачный некролог. "Затопленные города" — это Молога Ярославской области. После затопления, от которого пострадали мои дальние родственники по одной из линий, местность заболотилась, а когда построили Угличское водохранилище, всё стало ещё хуже. Тяжёлый сырой воздух тянется чуть ли не до северной границы области, и всё там делается как-то тяжело и сыро, поэтому, сколько ни воображай себя гением, ничего не поможет. Это, наверно, мораль, а может, нет никакой морали.



пятница, 14 ноября 2025 г.

ILCEA, №60

Вышел 60-й номер исследовательского журнала ILCEA, посвящённый новой волне феминизма в русскоязычной литературе, а также — её предшественницам. Тексты — на французском и русском языках.

https://www.fabula.org/actualites/130913/ilcea-n-60-2025-production-et-mediation-litteraires-des.html

Франческа Лаццарин, в частности, упоминает мои тексты, опубликованные под деднеймом:

«Depuis quelques années (voir, par exemple, Georgievskaâ, 2018; Bobylëva & Podlubnova, 2021; Golubkova, 2021) on parle en Russie de Fem-poèziâ, de poésie à la fois féminine et féministe, qui d’une expérience marginale menée par quelques personnalités « atomisées » s’est transformée, entre les années 2010 et 2020, en un phénomène de première importance dans le domaine littéraire et en un pôle d’attraction pour un vaste groupe d’écrivaines, ayant pu constituer, grâce évidemment à l’espace du web, un dense réseau de contacts et d’échanges. Il ne s’agit pas d’une simple émanation de la littérature féministe occidentale, mais d’un phénomène profondément enraciné dans le milieu russe, avec beaucoup de références culturelles locales. Du point de vue de nombreuses écrivaines russes d’aujourd’hui, on peut certainement parler d’une sorte d’«activisme poétique»: être femme et écrivaine ne signifie pas seulement, par exemple, écrire des textes intimes sur les différentes facettes du corps de la femme, du sexe ou de la maternité. 

Cela signifie aussi interconnecter l’intimité et la politique, problématiser ce qui est considéré comme acquis, le repenser, le transgresser, remettre continuellement en question sa propre subjectivité et les formes traditionnelles avec lesquelles l’expérience a été traduite en vers selon le canon imposé par la culture hégémonique. Souvent, la poésie qui résulte d’une telle attitude ne reste pas figée sur la page, mais représente un véritable geste démonstratif, qui permet de retravailler ses propres expériences dérangeantes et celles des lecteurs, de sensibiliser l’opinion publique, d’hybrider différents langages (depuis les installations multimédias jusqu’aux flash mobs). Les poétesses se positionnent ainsi à la croisée des chemins parcourus jusqu’à présent par la littérature russe contemporaine (avec le rôle central de la poésie, l’érosion du mur de séparation entre créateur et destinataire, la forme artistique de la performance, et bien sûr, l’engagement civil) et tentent, à partir de ce carrefour, de s’engager en toute conscience dans leur propre voie».

https://journals.openedition.org/ilcea/23836

Бикбулатова и Смирнова о проекте «Ф-Письмо», статья с расширенными комментариями: 

https://journals.openedition.org/ilcea/24368

Подлубнова о новой русскоязычной феминистской поэзии и критике: 

https://journals.openedition.org/ilcea/23549

Маричик-Сьоли о «Новых амазонках» (русскоязычная феминистская проза 80-90-х): https://journals.openedition.org/ilcea/23255

понедельник, 10 ноября 2025 г.

"Улитка и череп"

Заново вычитал книгу малой прозы, которую подготовят к изданию, когда заработает один израильский проект. 



воскресенье, 14 сентября 2025 г.

Понятно что

Прислали забавный скрин. Я тоже под деднеймом периодически публиковал подобное: "Луна высоко" (2005) — студентка приезжает из Москвы к отцу на север Ярославской области, а там понятно что; "Брошенный посёлок" (2010) — сумасшедший писатель переезжает в глушь Славского района Калининградской области, а там понятно что; совсем малоизвестная вещь — "Чистые помыслы" — Удмуртия, и там понятно что. Но протагонисты в этих текстах тоже провинциалы, только отдалившиеся от понятно чего временно или насовсем, поэтому для приличных москвичей такая проза — как черногорский язык на фоне русского: что-то понятно, а что-то без словаря даже разбирать не хочется, идите лесом, нам лень это читать, мы в этом зеркале себя не узнали, да и не зеркало это вообще.

Переиздавать старьё сейчас в России невозможно, разумеется.


понедельник, 25 августа 2025 г.

Как радфем Швея Кровавая таскает у меня цитаты

Upd. Выяснилось, что это владимирская графоманка Анастасия Толкачёва, которая вышла замуж за некоего правака из Рубцовска Алтайского края и вела радикально-феминистский канал МФР вместе с ним. Это ещё прекраснее.

Чисто случайно в очередной раз нашёл свои цитаты в терфятнике (канал трансфобных радикальных феминисток — TERF). А именно — в статье Швеи Кровавой «Феминистская поэзия», размещённой в канале «МФР. Мировая Феминистская Революция» (sic!). Разумеется, меня там снова мисгендерят и деднеймят: https://t.me/MFRradfem/8669

Под катом — те самые цитаты, а также — присланные Швее на конкурс стишки: феминистская поэзия, которую мы заслужили.

В то время, когда была опубликована упомянутая радфемками статья (они оттуда большие куски передрали — на скринах далеко не всё), я уже планировал переход, но тогда ещё денег на операции не было — деньги ушли на ремонт дома. Всё как обычно: сначала радфем поливают транс-людей грязью, а потом у них тащат контент? (Упомянутая в статье Швеи Бобылёва — транс-френдли, а Вильковиская живёт с транс-женщиной, но об этом радфемка тоже умолчала).

Особенно весело, когда радфемки Сапфо к своим идейно-лингвистическим потугам примазывают: никогда такого не было, и вот опять.

Кому как, но мне очень не хочется, чтобы мои тексты использовали в статьях, где утверждается, что феминистскую поэзию якобы могут писать только «биологические женщины», то есть ни в коем случае не транс-женщины. Само определение «биологическая женщина» — устаревшее и квирфобное.  

Швее также принадлежат две безумные конспирологические книжки с пропагандой матриархата. Мы с анонами, почитав её посты и вспомнив одну пишущую даму, которая спалилась, что заодно является создательницей паблика трансфобных фанфиков, пришли к выводу, что она и Швея — одно и то же лицо. Похоже, это кемеровская поэтесса, известная в узких кругах под псевдонимом С.А.