"Любое небо не надобно"

Вчера в "Артикуляции" вышла моя рецензия на недооценённый роман Татьяны Сигаловой "Пьеро одинаковые", вместо которого на русскоязычном пространстве скорее обсудят очередной списанный с Васякиной автофикшен. И это ещё в лучшем случае. В худшем дорогие россияне будут требовать церковную цензуру. 

Литературные итоги года в "Артикуляции"

Поучаствовал в подведении литературных итогов года, и, раз уж я борюсь со снобизмом, грех не упомянуть массовую литературу, где творится прекрасное.

"Апологеты консервативной «повесточки», ныне пополнившие ряды правильных «разрешённых» поэтов, помнится, устраивали публичные истерики из-за якобы удушающей толерантности. Или «толерантная» «повесточка» — это плохо, а их «повесточка» — хорошо? Не сомневался, что авторы, кричавшие из последних сил, что кому-то «дают гранты за повестку», сами при первой возможности помчатся за грантовыми деньгами с повесткой наперевес, просто другой. В первую очередь критики «повесточки» говорят о себе, во вторую — о себе, ну, и в третью, разумеется, о себе. В прошедшем году это стало ещё понятнее.

В сегменте массовой литературы впору говорить о победе феминизма: женщины вытесняют мужчин из фэнтези и подростковой литературы. Впрочем, отношения между писательницами, редактрисами и книжными блогершами оставляют желать лучшего.

«В конце прошлого года я решила посчитать, сколько у меня ушло денег на продвижение своей первой книги у блогеров. Не считая того, что ещё АСТ тоже помогает продвижением. Так вот… Около 850 000 за год (нет, с нулём я, увы, не ошиблась). Это блогеры, немного таргета. Шутки, что мы с мужем работаем на моих блогеров, как-то перестали быть шутками. Мне кажется, многие из нас боятся посчитать эти суммы, и признаться, сколько уходит на пиар. В месяц, в год», — пишет одна из пострадавших. До 300-500 тысяч писательницы могут потратить на изготовление и рассылку пылесборников, простите, мерча по своим книгам — закладок, открыток и т. д. Учитывая, что абсолютное большинство книжных блогеров и пиарщиц, тянущих деньги из фантасток, — женщины, а в «мужском» сегменте масслита подобного гораздо меньше, задумываешься, что феминизм в этом закутке вроде бы победил, но не так и не тех.

И «боллитра», и массовая литература в 2025 году отметились инцидентами, показавшими, до какой степени дошла авторская безответственность и попустительство редакторов..."

Полностью здесь: https://articulationproject.net/19198

А этот тот самый соцзаказ от "Эксмо".

Интервью с Юлией Подлубновой

В 2023 году мы приостановили (тогда казалось: на непродолжительное время) проект InВерсия, который существовал благодаря уральскому издательству «Кабинетный ученый» и был довольно заметен в русскоязычном литературном пространстве до войны: мы выпускали поэтические сборники, антологии, монографии (кстати, не на всех было указание, что это InВерсия, но так даже интереснее) и выпустили книгу эссе Ирины Машинской. И когда мы оказались в ситуации: самоцензурироваться или трансформироваться, мы трансформировались. Для этого пришлось поменять состав редакции — из нее вышли Наталия Санникова и Екатерина Симонова, но вошла Нина Александрова, потом — создать скрытую редакцию и найти другого издателя. И тут спасибо Дмитрию Кузьмину: благодаря поддержке со стороны его проекта Literature Without Borders появилась поэтическая серия Paroles. Первыми сборниками в ней стали «Дрилбу» Марии Лобановой и «Как в кино» Михаила Немцева — те, что должны были выйти в InВерсии, но уже не могли там выйти. Ну собственно эти сборники и сформировали направление новой серии: публиковать за пределами РФ то, что в РФ теперь непредставимо. Но важная оговорка: на первом месте всегда качество написанного. Посмотрите на книги Алисы Ройдман, Лизы Смирновой, Станислава Бельского, Влада Гагина, Марии Малиновской, Михаила Сухотина, Алены Чурбановой, Леонида Георгиевского — что тут еще добавить.

"Слова вне себя": обзор литературных журналов

https://slova-vne.com/article/ptica-poyot-pauk-pletyot-shyolk-radialnykh-nitey-poet-pishet-stikhi

В октябрьском номере журнала “Дактиль” — Леонид Георгиевский, Максим Маршак, Заир Асим, Анна Архарова, Матвей Цапко, Айдана Шынарбек, в ноябрьском — Сергей Трафедлюк, Жанна Баскакова, Дмитрий Песков, Ажар Утежан, Мария Вильковиская и Ксения Рогожникова.

Тексты Леонида Георгиевского описывают опыт субъекта в условиях тотального государственного принуждения и контроля. Выбор между речью и молчанием непрост: “за речью — верёвка”, а молчание оказывается формой соучастия в создании “немой страны”. Субъект в результате то превращается в кистепёрую рыбу, говорящую с помощью плавников, то вовсе распадается на фонемы. Георгиевский показывает, как риторика становится инструментом насилия: “Доброта русского как серое пятно / сквозь тучи мрачные протянет тебе автозак”. Доброта не противостоит репрессиям, но оказывается их языком: доносы пишутся “сплошной добротой на льду”. При этом репрессивный жест не означает понимания: “посадили — не значит прочитали”. Вода, земля, лёд здесь становятся метафорами политической реальности, но при этом сохраняют материальную конкретность, сопротивляясь полному растворению в аллегории. Государство — тоже среда, и всепроникающая: “Государство размочит тебя, как горбушку”. Ближайшая родственница политически заострённой и при этом образно-изобретательной поэзии Леонида Георгиевского — “поздняя” Галина Рымбу.

Не отзывайся, совушка. У земляного неба — 

каменные глаза. Их тяжёлый взгляд

падает на дома. Бесполезная стена разрастается,

словно хрящи — на гормонах, связки

мутируют в пулемётную ленту. Во время оттепели

умер не деспот, как в прошлый раз, а неудавшийся освободитель.

Дорога крыльев пролегает вдоль, как надрез.

Для тех, кто предпочитает

сон другому сну, протянулись

убитые вены колонии.

Люди проснулись чужими животными. Лица переоткрыты. 

Здешние дети напоминают моих родителей,

но их жаргон ещё хуже. Им скоро навяжут клятву

горячо любить свою родину, то есть чужую мечту.

Мне по силам молчанье, но я это забываю,

а ведь за речью — верёвка. Не отзывайся, совушка,

слишком прямая речь не даёт летать. 

Проживём и так. Мы не хозяева этого червоточья,

не голоса поколений, похожие на бензин.

Если и есть нам дерево, оно далеко отсюда.

Не отзывайся — будто не говорил,

будто не говорю.

Декабрь 2025

 

Статья о Кери Хьюм

Кери Хьюм — небинарный аутичный асексуальный автор из Новой Зеландии (местоимения she/they), лауреат Букеровской премии. Я писал о них когда-то для fem_books. На русский их книги переведут приблизительно никогда.

Статья 2024 года, (с) Larre Bildeston:

https://medium.com/@larre.bildeston/the-bone-people-1984-by-asexual-author-keri-hulme-757f5841c110

Вышел мой сборник "Онейросеть"

В издательстве Literature Without Borders опубликована моя книга "Онейросеть", куда вошли тексты 2016-2024 годов.

Новость.

Фото моё, обработка Андрея Черкасова.

https://www.paroless.com/

Доисламская история Ближнего Востока

 https://africame-factsanddetails-com.translate.goog/article/entry-852.html?_x_tr_sl=en&_x_tr_tl=ru&_x_tr_hl=ru&_x_tr_pto=sc

Найден артефакт из затерянного храма в Йемене (2019)

"Проваливай из России"

Стал фигурантом такого материала.

«Проваливай из России, я тебя убью и мне ничего не будет» 

Два года назад Верховный суд РФ признал «международное общественное движение ЛГБТ» экстремистской организацией. С тех пор сам факт сексуальной ориентации или гендерной идентичности может быть использован для обвинения в экстремизме тех, кто привлекает внимание государства. 

ЛГБТ-люди боятся обращаться в полицию и суд, даже если они сами стали жертвами преступлений. Ведь в этом случае их самих могут привлечь за экстремизм.

🌉Школьник, которого избили ввосьмером - и нападавшим ничего не было (зато на него самого донесли в полицию родители одноклассников). 

🌉Парень, которого посреди ночи ограбили трое неонацистов на самокатах (полиция нашла их, но уголовное дело возбуждать отказалась, чтобы не привлекать внимание к их гомофобии). 

🌉Трансмужчина, который сумел дать отпор агрессивному вагнеровцу, но побоялся заявить на него в полицию (потому что там на него уже лежал протокол за ЛГБТ-пропаганду). 

Читайте их истории на "Мосту (https://mostmedia.org/ru/posts/provalivai-iz-rossii-ja-tebja-ubju-i-mne-nichego-ne-budet).

Реанимировал страницу на Soundcloud

https://soundcloud.com/lgeorgievsky

"Онейросеть"

 Скоро.

Меня тут спросили о метафорах в (довольно старом, 2018 года) тексте "Заводные иконы некрополиции". Там не мандельштамовский абстрактный адресат, а конкретный, его уже нет в живых, и стихотворение — своего рода неудачный некролог. "Затопленные города" — это Молога Ярославской области. После затопления, от которого пострадали мои дальние родственники по одной из линий, местность заболотилась, а когда построили Угличское водохранилище, всё стало ещё хуже. Тяжёлый сырой воздух тянется чуть ли не до северной границы области, и всё там делается как-то тяжело и сыро, поэтому, сколько ни воображай себя гением, ничего не поможет. Это, наверно, мораль, а может, нет никакой морали.

ILCEA, №60

Вышел 60-й номер исследовательского журнала ILCEA, посвящённый новой волне феминизма в русскоязычной литературе, а также — её предшественницам. Тексты — на французском и русском языках.

https://www.fabula.org/actualites/130913/ilcea-n-60-2025-production-et-mediation-litteraires-des.html

Франческа Лаццарин, в частности, упоминает мои тексты, опубликованные под деднеймом:

«Depuis quelques années (voir, par exemple, Georgievskaâ, 2018; Bobylëva & Podlubnova, 2021; Golubkova, 2021) on parle en Russie de Fem-poèziâ, de poésie à la fois féminine et féministe, qui d’une expérience marginale menée par quelques personnalités « atomisées » s’est transformée, entre les années 2010 et 2020, en un phénomène de première importance dans le domaine littéraire et en un pôle d’attraction pour un vaste groupe d’écrivaines, ayant pu constituer, grâce évidemment à l’espace du web, un dense réseau de contacts et d’échanges. Il ne s’agit pas d’une simple émanation de la littérature féministe occidentale, mais d’un phénomène profondément enraciné dans le milieu russe, avec beaucoup de références culturelles locales. Du point de vue de nombreuses écrivaines russes d’aujourd’hui, on peut certainement parler d’une sorte d’«activisme poétique»: être femme et écrivaine ne signifie pas seulement, par exemple, écrire des textes intimes sur les différentes facettes du corps de la femme, du sexe ou de la maternité. 

Cela signifie aussi interconnecter l’intimité et la politique, problématiser ce qui est considéré comme acquis, le repenser, le transgresser, remettre continuellement en question sa propre subjectivité et les formes traditionnelles avec lesquelles l’expérience a été traduite en vers selon le canon imposé par la culture hégémonique. Souvent, la poésie qui résulte d’une telle attitude ne reste pas figée sur la page, mais représente un véritable geste démonstratif, qui permet de retravailler ses propres expériences dérangeantes et celles des lecteurs, de sensibiliser l’opinion publique, d’hybrider différents langages (depuis les installations multimédias jusqu’aux flash mobs). Les poétesses se positionnent ainsi à la croisée des chemins parcourus jusqu’à présent par la littérature russe contemporaine (avec le rôle central de la poésie, l’érosion du mur de séparation entre créateur et destinataire, la forme artistique de la performance, et bien sûr, l’engagement civil) et tentent, à partir de ce carrefour, de s’engager en toute conscience dans leur propre voie».

https://journals.openedition.org/ilcea/23836

Бикбулатова и Смирнова о проекте «Ф-Письмо», статья с расширенными комментариями: 

https://journals.openedition.org/ilcea/24368

Подлубнова о новой русскоязычной феминистской поэзии и критике: 

https://journals.openedition.org/ilcea/23549

Маричик-Сьоли о «Новых амазонках» (русскоязычная феминистская проза 80-90-х): https://journals.openedition.org/ilcea/23255

"Улитка и череп"

Заново вычитал книгу малой прозы, которую подготовят к изданию, когда заработает один израильский проект. 

Дайджест "Метажурнала"

 

"Дактиль", №73

Вышел новый номер казахстанского журнала "Дактиль", где есть и моя подборка.